Primadonnas

Tikumiskās primadonnas

Zane Radzobe
//Kulltūras Diena

Dailes teātra jaunākās Lielās zāles komēdijas - Dž. Dž. Džilindžera iestudēto Kena Ludviga Primadonnu - programmiņā atrodams zīmīgs citāts. Spītējot tam, ka viņa lugas tiek kritizētas par «novatorisma trūkumu, satura trivialitāti un komerciālo raksturu», dramaturgs norādījis: svarīga vien skatītāju atzinība. Šķiet, Daile pūlējusies vakcinēties pret pārmetumiem bezgaumībā, iestudējot izrādi, kurā galvenais joku avots - transvestītisms.

K. Ludviga divi draugi aktieri, nekurienes vidū paliekot bez iztikas līdzekļiem, uzzina, ka bagāta lēdija meklē sen pazudušus radiniekus mantojuma atstāšanas nolūkā, un izlemj pārbaudīt savas profesionālās spējas izaicinošākos apstākļos. Viss gan izrādās pavisam citādi. Pārģērbšanās rezultātā abi dzīvespriecīgie intriganti tiek iesviesti sievišķās pasaules peripetiju virpuļos. Draugiem, kuriem līdztekus mantojuma apgūšanai mazpilsētā rodas arī mazāk merkantilas intereses, tie izrādās visgrūtāk pārvaramie, vizīte ieilgst, bet apstākļi spiež varoņus nemitīgi mainīt dzimtes un iekulties dažādos pārpratumos.

Šādas ievirzes lugām neparasti K. Ludviga garadarbs šķiet gana asprātīgs, pat ar zināmu māksliniecisku potenciālu. Ir pat atsevišķi neparedzami sižeta pagriezieni, gadu simtiem aprobētās komēdiju klišejas izpildītas ar gaumi. Bet vislabākais materiālā - K. Ludvigs papūlējies piešķirt lugai oderīti. Proti, Primadonnas stāsta ne tik daudz par abu dzimumu attiecībām un sarežģījumiem, atsevišķiem varoņiem nonākot starpzonā, cik - par teātri. Ne tikai abi afēristi, visi Primadonnu varoņi šķiet apsēsti ar Divpadsmito nakti. Šekspīra stāsts - nosacīti runājot, visu transvestītu komēdiju vecvectētiņš - par māsu un brāli, kas pārģērbjas pretējā dzimuma drēbēs un izraisa paliela mēroga hormonu vētras nelielas hercogistes galmā, jauki saspēlējas ar Primadonnu sižetu, kura varoņi, sirsnīgi mīlot sevi mākslā, savukārt bārsta sentences par aktiermākslu un teātri. Potenciāls ir. Tomēr zālē dominējošais stindzinošais miers, kas drusku atsilst tikai pēc starpbrīža, signalizē, ka ar izrādi kaut kas nav kārtībā.

Dž. Dž. Džilindžers Primadonnas veidojis pēc sev ierastās shēmas - Ilzes Vītoliņas kostīmi (kā parasts - līmenī), Mārtiņa Vilkārša scenogrāfija (šoreiz - nedaudz pielāgots iepriekšējo komēdiju telpas ideju popurijs), drusku plastikas, drusku mūzikas, mazlietiņ pikantērijas... Bet joki labākā gadījumā izvelk atturīgu smaidu, izrāde ir pieklusināta un, kaut arī precīzi izspēlēta, pati savu ritmu bremzējoša. Kaut kur pazūd dzirksts un dzīvesprieks, un sajūta, kas komēdijās ir vitāli nepieciešama, proti, ka mazs solis aizsācis notikumu lavīnu, kuru vairs nav iespējams apturēt.

Lavīnas Primadonnās nav, ir nevis process, bet stāvokļi. Nelīdz pat tas, ka aktierdarbi kā pašvērtība ir interesanti. Publikai vislabāk patīk komēdijas lielmeistaru Ilzes Vazdikas un Pētera Liepiņa saspēle. Viņa - mirstošā miljonu īpašniece, kuras sliktās pašsajūtas iemesls šķiet fakts, ka gādīgie draugi un radi pārlieku sargā no dzīves. Tādēļ vecajai dāmai nav iebildumu pret jaunajām radiniecēm, kaut ar tām acīmredzami nav lāgā.

Abu primadonnu romantiskās intereses objektus atveido Kristīne Nevarauska un Elīna Dzelme - katra savā stilistikā perfekti izspēlē raksturus. No ansambļa drusku atpaliek Dainis Grūbe, kura ekscentrika brīžam nonāk bīstami tuvu štampa robežai. Bet to atsver Intars Rešetins un Lauris Subatnieks, filigrāni izspēlējot dažādos līkločus, kuros attopas viņu varoņi. Žēl lielisku aktieru, kuru darbs remdenās iestudējuma temperatūras dēļ nepelnīti piemirstas jau desmit minūtes pēc izrādes beigām.

Смешно о серьезном: что сильнее — деньги или

Наталия Морозова
//Телеграф

Дж.Дж.Джилинджер начал сезон в новом статусе главного режиссера театра «Дайлес» премьерой по очередной бродвейской комедии. На этот раз получилось не так стильно и изящно, как премьера минувшего сезона, — «Трудно с мужем» по Куни и Чепмену в постановке того же Дж.Дж.Джилинджера, — но тоже симпатично.
Пошлые антрепризы давно отпугнули от здорового веселья «серьезную» публику. Но дело-то в умении через уморительно смешное (или просто глупое: приятно ведь почувствовать себя умнее кого-то) говорить о серьезном. В этом (и только!) смысле постановка Дж.Дж.Джилинджера по простенькой комедии положений «Примадонны» бывшего юриста, ныне преуспевающего комедиографа, лауреата многочисленных драматургических премий Кена Людвига, приближается к той самой шекспировской «Двенадцатой ночи», которую пытаются репетировать герои спектакля.

На этот раз получилось не так стильно и изящно, как премьера минувшего сезона, — «Трудно с мужем» по Куни и Чепмену в постановке того же Дж.Дж.Джилинджера, — но тоже симпатично. Даже шутки «ниже пояса» не коробят, поскольку преподнесено все играючи, с каким-то детским, очаровательно наивным юмором. Разумеется, часть публики с благодарностью принимает правила этой игры. Часть эти правила отторгает — им не смешно, их клонит в сон, они предпочли бы купить хорошую книгу на потраченные деньги. Пьеса и правда не шедевр, но постановщик и исполнители ни на что и не претендуют, просто наслаждаются чистой воды лицедейством и трюками.

Что ж, отдохнуть, наверное, никто не против. Тем более, когда тебе предлагают вполне качественный профессиональный продукт, а не полуфабрикат. Даже если это не первой свежести история про парочку незадачливых «шекспировских» артистов, которые и в жизни решают сыграть двух девиц — ради получения наследства престарелой «тетушки».

Подобные комедийные сюжеты с переодеванием в ту или иную сторону давным-давно с успехом эксплуатируются на сцене и на экране. Вспомним хотя бы знаменитые «В джазе только девушки» или «Тетка Чарлея». Как и в старом американском кино, имеются в спектакле и гротескные характеры, и клоунада, и музыка с танцами. И главное здесь — вовсе не новизна и свежесть взгляда, а возможность от души посмеяться над узнаваемыми образами и ситуациями. При этом, шутя и развлекая, автор и постановщики «Примадонн» задаются вечными вопросами: делают ли деньги человека счастливым; что сильнее — деньги или любовь; можно ли добиться благополучия только упорным трудом...

Сценография Мартиньша Вилкарсиса погружает действие в атмосферу респектабельного современного дома, с садом и дизайнерскими прибамбасами вроде настенного телефонного держателя в виде огромного человеческого уха. Праздник для глаз — костюмы, созданные Илзе Витолиней. Несколько великолепных танцевальных вставок придумала хореограф Инга Красовска.

Уже в начале действия заявлена «шекспировская» линия. Это ходульно произносимое и сопровождаемое ходульно-выспренными жестами шекспировское «Быть или не быть...» в исполнении незадачливых «шекспировских» актеров Лео и Джека. Судьбоносная встреча сладкой парочки с юной Одри, которая раскрывает приятелям всю подноготную семейства богатой тетушки Флоренс, сделана остроумно, хотя чуть затянута. Видимо, хотелось продемонстрировать навыки и возможности только что вернувшейся на родную сцену после окончания Щукинского училища Иевы Сеглини (помните ее Лолиту в одноименном спектакле театра «Дайлес»?). И молодая актриса действительно хороша. Лаурис Субатниекс (Лео) убедителен в обличье и отвязной девицы, и героя-любовника. Уморителен Интар Решетинс в роли Джека, который не в состоянии замаскировать свое мужское естество никакими нарядами и гримом. Совершенно бенефисная роль у Илзе Ваздики (тетушка Флоренс). Очаровательна сверхэнергичная и романтичная блондинка Мэг в исполнении Кристине Неварауски...

Словом, если вы знаете, чего вам в данный момент от театра хочется и на что вы идете, — идите. Тогда не пожалеете.

От Шекспира до Шекспира

Маша Насардинова
//Бизнес и Балтия

Дж.Дж. Джиллинджер в этом сезоне зарезервировал за собой две премьеры на большой сцене театр «Дайлес»– комедию Кена Людвига «Примадонны» и трагедию Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта»; почувствуйте разницу.

«Примадонны» уже вышли. Вышли такими, что даже самый простодушный зритель скажет: не-е-е-т, на разминку перед решающей битвой это совсем не похоже, здесь все по-честному, все всерьез – ну, то есть все смешно.

И вообще не факт, что Людвига ставить проще, чем Шекспира. Американцу часто поминают его юридическое образование, а напрасно – он, между прочим, в Гарварде не только право, но и музыку изучал (причем у Леонарда Бернстайна), а потом еще историей театра в Кембридже занимался. Первая его пьеса, «Одолжите тенора», появилась на Бродвее в 1989-м. Людвиг сразу стал востребованным во всем мире драматургом. Признанным комедиографом. Любимцем театральных продюсеров и директоров. И уже 20 с лишним лет, как говорится, оправдывает. Какая там адвокатская практика?

Но вот читаешь «Примадонн» – и от хохота со стула не валишься. Даже желания такого не возникает. Тут Людвигу ой как далеко до англичанина Рэя Куни и француза Марка Камолетти. Не самоигральная это история -- «Примадонны», несмотря на то, что главный сюжетный ход кажется беспроигрышным: Лео и Джек, два молодых актера-неудачника, переодеваются в женские платья и пытаются выдать себя за наследниц престарелой миллионерши. Всем хорош ход, кроме того, что в Латвии (и вряд ли только в Латвии) спектакли с переодеваниями ставят уже который сезон подряд. Больше того: Лаурис Субатниекс и Интар Решетин, играющие в «Примадоннах» Лео и Джека, по сию пору веселят публику как Марион и Катрин в другой комедии положений --«Мою жену зовут Морис» Раффи Шарта. Там вообще все роли мужчины исполняют. И это тоже хороший спектакль (его Роландас Аткочюнас сделал), оставляющий после себя пронзительную мысль: только любовь превращает двуногих в мужчин и женщин, а нет любви – и разницы между ними особой нет.

Аткочюнас не обнаружил в «Мою жену зовут Морис» ни капли любви. У Джиллинджера в «Примадоннах» любви, как воды в океане. И ни одного отрицательного персонажа. Ни одного! Даже зануда пастор (Харий Спановскис), мечтающий о старушкином миллионе, на злодея не тянет. Что, с одной стороны, усложняет режиссеру задачу, а с другой – отправляет его прямиком к комедиям Великого Барда (недаром Лео с Джеком себе на жизнь как раз Шекспиром и зарабатывали). Когда ж герои, в диком темпе перескакивая из юбок в брюки и обратно, начинают по ходу дела ставить «Двенадцатую ночь», игра возводится уже не в квадрат, а в куб, причем сахарный сироп, которым Людвиг пропитывает свои тексты, волшебным образом испаряется. Чем дальше в лес, тем больше гэгов, тем громче смеется зал, тем ярче становятся актеры.

Первому действию до второго пока далеко. Но и там публика найдет себе дело. Разобравшись, кто есть кто в пьесе, можно с удовольствием рассматривать молоденькую, только что закончившую Школу-студию МХАТ Иеву Сеглиню (здесь она Одри, а в «Ромео и Джульетте» станет главной героиней) и великолепную Илзе Ваздику (миллионерша Флоренс Снайдер) – то, как эта «смертельно больная» ломится вверх по лестнице с капельницей в руках, из разряда незабываемого; партнер – Петерис Лиепиньш, невозмутимый доктор Майерс, которому бы лошадей лечить, пульса нащупать не может! – ей под стать. Хороша, во всех смыслах, Кристине Неварауска (Мэг), хотя роль у нее неблагодарная, положительная почти донельзя. Субатниекса с Решетиным описывать не берусь. Ни боже мой. Это видеть надо.

Скорей всего, именно на таких актеров – где надо, солирующих всласть, но с замечательным чувством ансамбля и стиля – писал «Примадонн» Кен Людвиг, избалованный Бродвеем и Вест-Эндом. Оцените их. Он покажут вам, какая пропасть лежит между антрепризной чепухой и поставленной в сильном театре комедией, заставляющей зрителей улыбаться еще долго после финала. Да, еще: комедию эту поставил главный режиссер «Дайлес», у которого впереди «Ромео и Джульетта».